— Спокойная ночь, это не мягкая подушка и тишина…
А яростный штурм могильников вместе с отрядом Аркаима в долгожданной Ⅹ-й главе «Хроник Сброшенных Корон»!
Пока весь город мирно спит, Аркаим сторожит его сон. Юбилейная десятая глава. Легче остальных, но бодрит круче, чем осознание того, что в темноте твоей спальни кто-то тихо шепчет: «Спора в тебе».
Внимание: Чтение главы в темноте противопоказано потерей сна. При попытке закрыть недочитанную вкладку, возможно появление Владыки Последнего Дыхания у изножья кровати.
Глава Ⅹ
Восьмой Аспект
Отряд «Аркаим» двинулся вглубь заброшенного комплекса. Коридоры, еще сохранявшие свою индустриальную небрежность: бетонные плиты под ногами и закованные в стальные подпорки стены, по мере того как бойцы спускались все ниже, словно стирали следы человека.
Плиты под сапогами сменились неровным, крошащимся скальным основанием. Потолок опускался, заставляя Чапая пригибать голову. Четкие следы проходческих буров и рубящих машин постепенно исчезали, уступая место рваным, хаотичным выступам дикого базальта. Шаг за шагом проход терял свои строгие очертания, все больше напоминая узкий, извилистый пещерный тоннель, вымытый подземными водами задолго до того, как первая шестеренка Империи коснулась этой руды.
Стены здесь дышали ледяной сыростью. С остроконечных сталактитов с глухим, редким стуком срывались тяжелые капли, разбиваясь о камни. Воздух сделался влажным, потерял едкий запах машинного масла и перегретого железа, сменившись чистым, колючим холодом глубины.
Тоннель петлял, уводя отряд все дальше на северо-восток, пока наконец не оборвался глухим скальным уступом.
Джа вышел первым и замер, подняв руку.
Перед ними открылась колоссальная, уходящая во тьму подземная пещера. В ней не было привычного мертвенно-голубого света могильников, но она не была слепой. Стены и своды этого циклопического зала были сплошь покрыты густыми коврами люминесцентной флоры. Лишай, свесившийся с незримого потолка каверны, мерцал бледным, фосфорическим, зеленовато-синим огнем, выхватывая из векового мрака очертания гигантских натечных колонн и глубоких провалов, а ковры цветов, расположившихся среди массивных образований, светились мягким, пульсирующим светом, переливаясь оттенками сапфира и аметиста. Их тонкие стебли тянутся вдоль ручья, создавая завораживающий контраст с холодным, темным камнем.
В этом призрачном сиянии пещера казалась замершим, спящим под землей древним храмом.
Где-то внизу, разрезая каменное ложе пещеры, с тихим журчанием нес свои воды чистый ручей подземного источника. Тонкий поток змеился между валунами, уходя куда-то в самые темные, неисследованные ярусы горы.
Мартынов шагнул к уступу, снял перчатку и поднял ладонь вверх. Кожа мгновенно ощутила слабое, но отчетливое движение воздуха. Поток шел откуда-то из верхних расщелин свода, утягивая за собой сырость и создавая устойчивую, ровную тягу. Пещера дышала. Она вентилировалась естественным путем через невидимые шрамы в базальтовом щите.
— Привал, — глухо скомандовал Мартынов, поворачиваясь к отряду. Его голос, искаженный маской, разнесся под высокими сводами пещеры мягким эхом. — Чапай, скидывай рюкзак и займись провизией. Спичка, займись костром, Кай, разведай окружение. Тратить ману сопляка на обогрев не будем, здесь есть тяга. Гари и дыма можно не бояться, все уходит наверх.
Чапай с тяжелым вздохом облегчения опустил на плоский валун прибор, трубки которого тут же тускло замерцали, отражая фосфорический блеск лишайника. Сев на корточки, он принялся разминать затекшие от холода пальцы.
Спичка быстро натаскала обломков старых деревянных крепей, лежащих кучей близ недавнего входа, проверила кремень, сложила сухие щепки аккуратным колодцем у подножия крупного камня и чиркнула огнивом.
Яркая искра сорвалась с кремня, и через мгновение по пещере разлилось живое, желто-оранжевое пламя. Оно затрещало, жадно вгрызаясь в древнюю древесину. Теплые, подвижные отсветы костра мгновенно вступили в борьбу с мертвенным сиянием люминесцентного лишая, заставляя тени на стенах пещеры пуститься в безумный, рваный пляс.
Отряд молча сгрудился у огня, протягивая закоченевшие руки к первому настоящему теплу за многие часы их спуска в чрево «Зеро-Три».
Чапай с тихим кряхтением отстегнул от пояса закопченный котелок и зачерпнул ледяной воды из ручья. Вода была чистой, но на вкус отдавала кремнем и глубоким железом. Поставив котелок прямо на обуглившиеся крепи в самый центр костра, он полез в мешок и выудил оттуда завернутый в промасленную ветошь сухой паек: бруски жесткой солонины, серые сухари из овсяной муки, да горсть сушеных трав для варева.
Спичка аккуратно сдвинула маску набок, приоткрывая бледное лицо, испачканное базальтовой пылью. Костер приятно грел кожу, но синеватое свечение лишайника на стенах пещеры все равно отбрасывало на ее лоб мертвенные, холодные тени. Она взяла протянутый Чапаем сухарь, покрутила его в пальцах и положила в рот. Костер трещал, выстреливая редкими искрами, которые гасли в холодном, влажном воздухе, не успевая долететь до фосфорических ковров лишайника на стенах. Пещера продолжала дышать, утягивая дым в невидимые расщелины над головой. Спичка с трудом проглотила жесткий сухой комок, запила его ледяной водой из фляги и устремила задумчивый взгляд на мерцающие сапфировые бутоны у ручья.
— Слушайте, — ее голос прозвучал негромко, но в гулкой тишине пещеры он мгновенно разрезал мерное потрескивание костра. — Мы спускаемся уже не первый час. Идем прямо в сердце сектора, по указаниям Ультимапа. Но…
Мартынов, сидевший неподвижно, словно вырубленный из того же базальта, медленно повернул к ней голову. Чапай замер с ложкой над котелком, перестав помешивать варево.
— Я про грибницу, — пояснила Спичка, обведя рукой переливающиеся своды каверны. — Взгляните на эту флору. Это просто пещерный лишайник и цветы. Да, они светятся, но это естественный свет. Здесь нет ни единой споры паствы Микотерии. Ни малейшего следа того самого гнилостного мицелия Радио. Как мы уже наблюдали и до того.
Она посмотрела на командира, и отблески пламени резче обозначили тревожную складку у нее на переносице:
— Мы шли сюда, прорывались с боем, чтобы выжечь узловой центр их связи. А жечь-то нечего. Ультимап отправил нас в пустоту, ради операции, цели которой даже не существует.
Чапай хмуро сплюнул в сторону и с ожесточением принялся мешать похлебку.
— Значит, разведка Нулевого Круга снова в лужу села, — тяжело уронил он. — Пригнали нас в слепую кишку горы гоняться за призраками.
— Либо не села, — Мартынов наконец нарушил молчание. Его спокойный, глухой голос заставил тени словно бы прижаться ближе к стенам. Он подцепил палкой выпавший из костра уголек и швырнул его обратно в пламя. — В Нулевом Круге сидят кто угодно, но только не идиоты. Если они указали эту точку для зачистки, значит, грибница здесь была.
Спичка поежилась, хотя жар от костра был сильным.
— Тогда куда она делась? — тихо спросила она. — Радио вещает через свои сети повсюду, ее послушники расползаются, как чума. Если здесь идеальные условия для этих биолюминесцентных сорняков, то почему мицелий сюда не пророс?
— Вот это, — из мрака за пределами светового круга бесшумно выступил Кай, возвращаясь с дозора, — и есть самый паршивый вопрос. Если сеть Радио сюда не добралась — значит, возможно, глубоко во тьме этого комплекса сидит что-то такое, чего опасается даже сам Культ Смерти. И мы сейчас как раз у этого на пороге.
Кай шагнул ближе к теплу, и неровный свет костра выхватил его уставшее, покрытое серой пылью лицо. Он опустился на свободный валун и сцепил руки в замок.
— Вспомните тех тварей, через которых мы прорубались на верхних ярусах, — негромко продолжил он, глядя на танцующее пламя. — Того же “Стража Могил” и остальную свору.
Чапай поморщился, словно вспомнив дурной вкус, и отложил ложку:
— Такое хрен забудешь. Уродливые, быстрые, прут напролом, как вагонетки сорвавшиеся с тормозов. И кожа такая, что некоторые призраки поживее кажутся.
— Вот именно, — кивнул Натан. — Но вы обратили внимание на одну деталь? Когда вы их потрошили, на них не было гнили. Никаких следов паразитического мицелия, ни единой споры, которые типичны для тварей Микотерии. Они чистые. Мутировавшие, дикие, слепые — но абсолютно свободные от влияния Радио.
Спичка нахмурилась, переваривая услышанное. Она перевела взгляд с Натана на мерцающие сапфировые цветы у ручья.
— Думаешь, это они вычистили грибницу? — спросила она с сомнением. — Местная экосистема просто сожрала захватчиков? Или эти твари… Естественный иммунитет самой горы?
Мартынов медленно поднялся на ноги. Его фигура отбросила на стену пещеры длинную, угрожающую тень, которая на миг перекрыла фосфорическое сияние лишайника:
— Если местная фауна способна под корень выжрать узловой центр культа, который не берет даже огонь Инквизиции, — ровно произнес он, поправляя крепления на броне. — Значит, Ультимап послал нас сюда вовсе не для зачистки связи. Возможно нас отправили выяснить, что именно убило этот узел. И проверить, сможем ли мы убить победителя. — Командир отряда тяжело вздохнул. — Тем не менее, полагаю мы видим лишь часть того что происходит. Я уверен что Ультимап видит всю картину целиком.
Мартынов встал и потянувшись приказал:
— Все, хватит пустых разговоров. Отряд, готовимся к отбою, нам всем необходим отдых. Меняемся на посту каждые два часа.
Наверху, у провала в пасть «Зеро-Три», воздух был совершенно иным. Никакой сырости диких пещер — здесь царила знойная жара, намертво прицепившаяся то ли к предвестию лета, то ли к персоне в алом плаще.
Вокруг входа разворачивался лагерь Нулевого Круга. Солдаты в глухих черных панцирях и тяжелых шлемах спешно разбирали экипировку и провиант, а немногочисленные боевые маги настраивали портативные выжигатели. Около трех десятков ратников, выставив перед собой ростовые железные щиты, замерли в ожидании приказа.
В стороне от грохочущих телег с бочками очистительных растворов стоял Ультимап.
Он казался абсолютно чужим этому месту, напоминая бродячего, отрешенного от мира духа. Опершись обеими руками на длинную, обтянутую кожей рукоять двуручного меча, воткнутого острием в землю, воин неподвижно смотрел вглубь коридора. Потрепанный алый плащ с высоким воротником, был небрежно перекинут через плечо, открывая потемневшие, исцарапанные кованые наплечники. Ему не было дела ни до суеты челяди, ни до испуганного шепота молодых солдат. Он существовал внутри своего собственного, ледяного безмолвия.
К нему поспешно приблизился дознаватель Инквизиции, на ходу листая засаленный кожаный реестр.
— Господин Ультимап, три отряда пехоты заняли позиции, — негромко доложил он, нервно поглядывая на вход. — Бочки доверху заполнены раствором. Ждем вашего слова, чтобы сорваться в путь.
Ультимап даже не повернул головы. Его взгляд все так же был прикован к спуску.
— Рано.
Дознаватель замялся, переступая с ноги на ногу и поправляя тяжелый суконный капюшон:
— Но… Господин, ждать дольше для изничтожения еретиков — богохульство самому Смерти! Шепот Радио пробивает каменную кладку. Еще час — и споры выжрут наши души! К тому же…
— Мартынов. Отряд «Аркаим» все еще там, на глубине.
Ультимап медленно перевел взгляд на дознавателя. В его огненных глазах не было ни жестокости, ни сострадания — лишь абсолютная пустота того, кто давно выжег в себе все желание контактировать с окружающими.
— Устав.
— Простите? — растерялся тот.
— Ждать нулевой отметки.
— А если Джа не выйдет? Если весь его отряд уже сгнил в пещерах или… Или превратился в споровый волдырь на лике Смерти?
Ультимап плавно, едва заметным движением ладони перехватил рукоять своего меча. Сухой, чистый щелчок подгоняемой гарды прозвучал в сыром тупике на удивление отчетливо.
— Похороним.
Тут же, к генералу подбежал гонец, держа в руках донесение с печатью Архива Летописи:
— Срочное донесение генералу Ультимапу! Вам было приказано…
Джа тихо вздохнул, держа в руках тонкие листы пергамента, исписанные мелким, изящным почерком. В полумраке пещеры, освещенной лишь танцующими отблесками далекого костра, он перечитывал строки, присланные с курьером еще в лагере Нулевого Круга.
Рядом с ним на холодном камне зашевелился Чапай, скидывая с плеч тяжелый плащ. Он потер ладони, присаживаясь рядом, и перевел взгляд на командира.
— Не спится, командир? — хрипло поинтересовался он, заметив в руках Джа весточку из дома.
— Да куда уж там. Моя же очередь дежурства. Вот, перечитываю недавнее письмо, — Джа покачал головой, словно пытаясь прогнать наваждение. — Представляешь, моя благоверная на те деньги, что я ей отправляю с жалования, умудрилась прикупить поместье. И не абы какое, а виллу в Брайрштранде! Причем даже без моего ведома!
Чапай на мгновение замер, а затем тихо, утробно рассмеялся, откинувшись на спину и глядя в свод пещеры.
— В Брайрштранде! — хмыкнул он, покачав головой. — Надо же. Пока мы тут ковыряемся в грязи и сражаемся с порождениями тьмы, наши соотечественники устраивают светскую жизнь наверху.
Мужчины переглянулись, и в тусклом свете проявились их усталые улыбки. Вспомнив их общее прошлое, когда оба они были частью высокородной знати, оба не могли сдержать смеха от этой абсурдной иронии судьбы. Они ведь бежали сюда от интриг, душных балов и фальшивых улыбок аристократии, выбрав вместо этого лязг стали, свои убеждения и холодный армейский быт.
— Ну что, Джа, может вернемся к прошлой жизни, на светские рауты? — с деланной серьезностью спросил Чапай, поигрывая кинжалом.
Джа глянул на него и усмехнулся:
— Да ни в жизнь. Пусть лучше жена виллой заведует.
Они оба рассмеялись не продолжая разговор. Их тихий смех быстро растворился в гулкой пустоте каверны, поглощенный мерным журчанием подземного ручья. Костер продолжал слабо потрескивать, отгоняя колючий холод глубины, пока остальная часть отряда набиралась сил перед грядущим рывком. Они еще не знали, с чем им предстоит столкнуться во мраке, но одно было ясно наверняка: там, впереди, во тьме дикого базальта затаилось нечто, что убить будет весьма непросто.
В глубоких, тихих залах нижних ярусов Архива Летописи царила вековая, мертвая тишина. Сейчас ее безжалостно рвал на части один-единственный звук.
Тяжелые шаги мерно стучали по каменным ступеням крутой винтовой лестницы. Нечто поднималось наверх. Золотая корона блестела в тусклом свете ламп, а подол его выцветшего фиолетового плаща с сухим шорохом волочился по хладной брусчатке.
При росте под два метра, этот исполинский король, чье тело было скрыто под броней, заполнял собой весь узкий проход. В его пустом черепе, прямо под короной, все еще пульсировал властный приказ: оставаться в глубинах и не выступать до особого распоряжения. Черный маг, создавший его из трупа казненного революционера, привык к повиновению своей нежити. Магические путы незримо давили на кости, требуя остановиться, развернуться, уйти обратно во мрак.
Но чернокнижник просчитался в одном — он сотворил не безвольную марионетку, а осознанную высшую нежить. И в этот раз Несостоявшийся Король решил действовать сам.
В мертвых глазницах исполина яростно и упрямо горели две изумрудно-зеленые точки зрачков. В этом пламени не было покорности — только его собственная, непреклонная воля. По своему личному желанию он шел наверх, чтобы единолично заменить легион Ультимапа у входа в «Зеро-Три», потому что считал, что они действуют слишком медленно и что в других очагах генерал нужнее.
В латных перчатках лич намертво сжимал длинно-древковый боевой топор. «Ординация» — целиком выкована из сплава серебра и неизвестного металла, идеально подходящий для сражений с численным перевесом противника. Восьмой «аспект», сигнатурное оружие лича — один из девяти других, из которых лишь три ныне были активны. Грозное орудие глухо лязгало при каждом шаге.
Его мертвый разум сбоил, вытаскивая на поверхность агрессию и слепую ненависть к монархам из его прошлой жизни. Внезапно челюсть скелета конвульсивно защелкала, выбивая жуткий ломаный ритм, огоньки глаз задрожали в пустых провалах глазниц, и лича в очередной раз заклинило на одной и той же фразе:
— Короны… Короны должны пасть… Сбросить короны в грязь… Все короны… В грязь… Революция?.. Да здравствует революция!
Скрежещущий голос бился о холодные стены Архива. Лич с силой грохнул древком Ординации о ступень. Серебристая вспышка искр на мгновение разогнала тьму, и этот удар оборвал зацикленный бред. Зеленое пламя в глазницах снова выровнялось. Цепи чужой воли окончательно треснули.
Шаг. Еще шаг.
Не Мертвый продолжал свой тяжелый подъем из мрака, упрямо направляясь наверх, чтобы занять место генерала.
В довершение во тьме раздался лишь один короткий, извечный вопрос, не суливший ничего хорошего:
— Где монарх?
оах яоынриф лтмат.
ъоф яиюьм хукьмст дубаот яоящтч.
сёи ыбтчт п щеёълыъх.
мз пдцеъ фдуюш.