— Обычный день, это не только работа и суета…
Это идеальное время, чтобы провести его в компании отряда Аркаим и Мартынова в новых главах «Хроник Сброшенных Корон»! Пока грибы планируют твою погибель, а Летописец ищет истину в пыли веков, они разбавляют твой день, заставляя его перестать быть томным и превращая в остросюжетный квест по закоулкам княжества.
Внимание: Наблюдение за ними в разгар дня вызывает резкое желание бросить всё и уйти в инквизиторы. Не пытайтесь повторить их трюки в реальности — особенно те, что связаны с прыжками по крышам.
Глава Ⅷ
Аркаим
Ночь. В окруженном частоколом лагере, под открытым звездным небом горел костер, вокруг которого солдаты, сидя на бревнах, травили байки и анекдоты. В очередном для лагеря, бревенчатом блиндаже, врытом глубоко в каменистую почву близ штаба батальона, расположился отряд. В укрытии пахло дегтем, потом и застарелой скукой, которую солдаты привыкли заливать дешевым элем. Это было их личное пространство — отдельное от пафоса Нулевого Круга и интриг столичных аристократов.
В углу, под тусклым светом масляного светильника, один из бойцов заканчивал свою вечернюю “молитву железу”. Он тяжело дышал, удерживая над собой чудовищную штангу, собранную из железного прута и двух навешенных на него ящиков стальных пластин для починки брони.
— Сто пятьдесят пять… Сто пятьдесят шесть… — прорычал он, и вены на его лысой голове вздулись. — Слышь, Джа, я вчера опять разбитое магическое зеркало с помойки приволок. Трещит, зараза, но отражение держит. И кстати, закинь еще че-нибудь на штангу, а то как-то маловато веса.
«Джа» сидел на деревянном ящике из-под алхимических припасов. Короткие волосы, серые глаза. На нем не было ничего, кроме старой сегментированной стальной бронепластины Нулевого Круга, надетой прямо на торс. Лицо, покрытое короткой щетиной, казалось высеченным из того же камня, что и стены Архива. Правый глаз пересекал длинный рубец вертикального шрама — чудом не оставивший солдата лишь с половиной зрения, на левой скуле красовался такой же большой, но уже уходящий до челюсти. Руки представляли собой живую летопись шрамов — следы когтей, зубов, стрел и ожогов, собранные за годы службы.
— Закину тебя к Инквизиции, Чапай, если не перестанешь жать этот хлам, — Джа усмехнулся, меланхолично вскрывая банку с солеными огурцами кончиком ножа. — И зеркало свое выкинь. От него за версту несет бракованной магией.
Блиндаж наполнился гоготом. Чапай, наконец, с грохотом опустил импровизированную штангу на пол, отчего под ногами вздрогнула утрамбованная земля, после чего вытер свою лысую голову от пота.
— Бракованная магия — это когда ты пытаешься приворожить девку, а у тебя вместо этого борода на причинном месте растет, — отрезал Чапай, вытирая пот полотенцем. — А это зеркало — артефакт! Мы в нем такие рожи корчить будем, что сам «Дьявол из Башни» кони двинет от страха. Помнишь, как тогда, зимой в пять утра?
Джа лишь покачал головой и выставил на импровизированный стол из пустых оружейных ящиков настоящий гастрономический праздник, который только что принес. Для обычного ополченца такой паек показался бы королевским пиром, но Нулевой Круг не жалел средств на своих цепных псов.
На столе появились увесистые куски копченого окорока, пахнущие ольховым дымом, вареные овощи, головки твердого сыра, привезенного из далеких северных графств, и еще теплая буханка серого хлеба с хрустящей корочкой. Даже неплохое ягодное вино из южных деревень. Гвоздем программы стал «Столичный деликатес» — банка засахаренных фруктов в меду, которые Джа достал из ящика.
— Жри уже, Голова, — Джа пододвинул к другу миску с мясом. — А то от твоего гогота у меня в ушах звенит громче, чем от прилета магического заклятия.
— О, вот это я понимаю — мотивация! — Чапай вгрызся в окорок с таким энтузиазмом, будто не ел неделю. — Слышь, Яхве, а ведь неплохо устроились. Вон, даже огурцы не из общей бочки, а элитные, хрустят как кости врагов. Повара сегодня вновь отжигают.
Джа выложил на стол очередную порцию — копченые ребрышки, покрытые темной подливой. Запах был настолько вызывающим, что из теней дальних углов блиндажа начали подтягиваться остальные.
— О, Мартынов снова раздает питание, — раздался скрипучий голос худого, как жердь темноволосого парня, с бледной кожей и постоянно прищуренными глазами. Словно Гробовщик. Он возник у стола бесшумно, словно вырос из земляного пола. — Чапай, ешь активнее. Судя по течению маны сегодня, тебе понадобятся силы, чтобы тащить нас всех назад. Или не тащить. Делаем ставки?
— Заткнись, Натан, — беззлобно буркнул Чапай, вгрызаясь в ребро. — Твои предсказания всегда сбываются только наполовину. Помнишь, ты говорил, что я руку сломаю? А я всего лишь ее вывихнул.
— Я учитывал погрешность на твою толстолобость, — пожав плечами, парировал Натан, изящно отрезая тонкий ломтик сыра своим ножом.
Рядом на скамью грохнулся огромный, как деревянный Брус, мужик, даже больше Чапая, на груди которого красовалась подвеска в виде серебрянного черепа послушника Культа Смерти. Его массивный щит, прислоненный к стене, занимал столько места, что блиндаж казался тесным. Он ничего не сказал, просто протянул огромную ладонь к хлебу. Джа молча кивнул ему — они понимали друг друга без слов. Последней к свету вышла Спичка. Невысокая, жилистая, с коротко стриженными рыжими волосами, кончики которых вечно опалены. Она пахла керосином и едкой щелочью. Скинув с плеч связку пустых колб, она уселась на корточки прямо на пол, игнорируя лавку.
— Внизу… — она ткнула пальцем в землю, — стены чешутся. Я слышу, как Спора скребет камень. Джа, дай мне двойную порцию, я хочу помянуть Лиса.
Солдат молча протянул ей глубокую миску, доверху наполненную мясом, овощами и густой подливой. При упоминании Лиса, за столом на мгновение повисла тяжелая, гулкая тишина — такая обычно бывает перед первым залпом осадных орудий. Лис был их лучшим разведчиком, пока месяц назад один из «шепчущих» коридоров старых руин не захлопнулся прямо у него за спиной.
— Помяни, — глухо отозвался Джа, и правый глаз со шрамом, пересекающим его, едва заметно дернулся. — Только без фанатизма, Мира. Мне завтра нужна твоя твердая рука, а не пьяные слезы над пустой склянкой.
Блиндаж снова наполнился звуками активного жевания и приглушенным лязгом ножей о миски. Натан, ел медленно и брезгливо, словно каждый кусок сыра проходил тщательную проверку на свежесть. Брус же уничтожал провизию с эффективностью камнедробилки, отправляя в рот огромные ломти хлеба с сыром один за другим.
Внезапно дверь блиндажа распахнулась, впуская струю холодного ночного воздуха и запах сырого камня. На пороге стоял посыльный в гербовой накидке Нулевого Круга. Его лицо было бледным, а дыхание сбитым.
— Отряд Аркаим, — выдохнул он, стараясь не смотреть на Чапая, который в этот момент обгладывал кость с видом голодного огра. — Командира Мартынова к Ультимапу. Немедленно.
Джа нарочито медленно отставил банку с огурцами. Веселье сдуло из помещения, словно его и не было.
— Доедайте, — бросил он своим товарищам, поднимаясь с ящика. — Спичка, проверь смеси и запалы. Брус, подтяни ремни на щите. Натан, приготовь травы для аптечки. Похоже, Спора доскреблась до чего-то важного.
Через десять минут Мартынов уже шел по палатке штаба. Его тяжелые сапоги гулко отстукивали по каменным плитам, а за спиной развевался темный плащ. У входа на совещание стратегов, стража расступилась без лишних слов — вид «Санитара Полей» в одной лишь кирасе, покрытого шрамами, внушал почтение с трепетом.
Внутри было темно, если не считать багряного сияния, исходящего от тактической карты. Ультимап стоял к входу спиной. Его фигура в тяжелых латах казалась монолитом, вытесанным из обсидиана. Рыцарь медленно обернулся. Яркий огонь в глазницах полыхнул ярче, выхватывая из темноты лицо Мартынова со всеми его отметинами.
— Очаг зашевелился, Яхве, — голос Ультимапа был похож на скрежет точила по зазубренному лезвию. Он не оборачивался полностью, лишь слегка довернул корпус, и отблеск его внутреннего пламени заиграл на глубоких рубцах Мартынова. — Древние катакомбы, вход близ северного района Народа. Наши дозорные видели там подозрительных людей, которые не слишком походят на род человеческий. Задача: войти в сектор катакомб «Зеро-Три», найти источник и заставить его замолкнуть. Навсегда. — Ультимап сделал шаг вперед. Его движения были неестественно плавными, лишенными веса, словно его доспех не имел внутри плоти. — Возьмите обновленные составы у алхимиков. В этот раз Спора будет злее. И, Мартынов… — Генерал замер, пламя в его тыкве-шлеме на секунду почти потухло. — Если не справитесь за пять дней, я сам спущусь туда, чтобы лично закрыть этот сектор. Но тогда живых в катакомбах не останется вовсе. Выступаете завтра на рассвете. Свободен.
Рассвет только начал окрашивать небо в грязно-серый цвет, когда отряд «Аркаим» уже был на ногах. Суета в лагере была деловой и тихой. Снаряжались с той дотошностью, которая отличает ветеранов от смертников.
На Джа уже была полная экипировка. Он натянул свой шлем, который, прямо как и он сам, был покрыт боевыми шрамами и который наотрез отказался менять на новый. Также примерил новую маску-противогаз — кожаные ремни плотно обхватили затылок, а железный, с черным концом в отличие от остальных масок, «клюв», набитый очищающими солями и горькими травами, превратил его в зловещее подобие вестника смерти, с блестящими глазами-окулярами. Темная кираса с наплечниками, которую ему выдали, угрожая снизить оклад, блестела в свете утренней зари. Чапай, ворча и поминая всех демонов сводки, впихивал свою лысую голову в эту маску, проклиная «алхимиков-затейников» за узкие завязки.
— Ну и намордники, — глухо донеслось из-под маски Чапая. — Я в ней дышу, как старый конь после пахоты.
— Зато легкие не порастут опятами, — отрезал Гробовщик, проверяя аптечку и пучки маринованных трав.
Спичка методично перепроверяла герметичность колб с горючими растворами, а Брус любовно обмазывал край своего ростового щита свежей антигрибковой мазью, которая едко пахла серой и освященным дегтем, родных ему залов Культа.
Мартынов затянул последний ремень на наруче, когда к их палатке быстрым шагом подошел адъютант штаба. Вид у парня был виноватый — такие новости ветеранам обычно приносят в самый последний момент, чтобы не успели оспорить.
— Командир, пополнение в состав Аркаима. Приказ сверху, — выдохнул посыльный.
Джа медленно повернул голову. Окуляры его маски-противогаза тускло блеснули, придавая ему сходство с гигантским соколом. Чапай, так и не совладавший с завязками, замер с полунадетой маской.
— Пополнение? — спросил Мартынов. Голос из-под «клюва» звучал искаженно и грозно. — Мы идем в Рассадник, а не на прогулку по набережной Брайрштранда.
Из-за спины адъютанта вышли двое. Первый — совсем еще юнец, в чистенькой мантии Академии, поверх которой неумело была наброшена кожаная разгрузка. В руках он сжимал громоздкое устройство из меди и стекла, исписанное светящимися рунами.
— Элементалист-пиромант из свежего выпуска, — представил адъютант. — Если проще — маг школы Огня. С ним экспериментальный «магический выжигатель». Тестовый образец, работает на концентрированной мане. Ультимап считает, что против очага в катакомбах это будет эффективнее обычных факелов.
— Спасибо и на том, что маг свое устройство и сам понести может, — Джа закатил глаза.
— Кстати об этом, — адъютант замялся. — К устройству идет рюкзак, который кто-то из вас должен потащить сам. Господин маг не справится с этой задачей.
— Да чтоб вас всех Спора разъела.. — Голова, сбегай за этим треклятым рюкзаком, ты все равно почти на легке.
Пока Чапай поминая всех монархов и родословную магов шел за рюкзаком, Спичка оторвалась от своих склянок и окинула мага и его “игрушку” коротким, оценивающим взглядом. В этом взгляде не было враждебности — только профессиональный интерес к тому, как быстро эта штука взорвется у парня в руках.
— А второй? — Джа перевел взгляд на фигуру, стоявшую чуть поодаль.
— Разведчик. Взамен Лиса. Прошел аттестацию Внешнего Круга.
Новый следопыт выглядел покрепче мага, но на фоне Бруса или Чапая всё равно казался подростком. Его снаряжение было легким, а глаза изучающе обшаривали лагерь. При упоминании Лиса в воздухе снова повисло то самое тяжелое молчание. Лис был душой отряда, и заменить его кем-то «по приказу» было почти оскорблением.
— Ну, добро пожаловать в ад, детки, — прогудел вернувшийся с рюкзаком за спиной Чапай, наконец-то защелкнув крепление маски. — Брус, подвинься, у нас тут теперь детский сад на выезде.
— Пять дней с момента прибытия, — напомнил Джа, сняв маску и обращаясь уже ко всем. — Новички, встать в центр колонны. Если кто-то из вас отстанет или решит поиграть в героя без приказа — пеняйте на себя. Мы идем зачищать грязь, которая хочет нас сожрать.
Пять всадников превратились в семь. Копыта коней периодически выбивали своими подковами искры из камней, пока они скакали к месту назначения. Дорога к северным холмам тянулась серой лентой сквозь поредевшие перелески. Копыта коней мерно вбивали дорожную пыль в камни, и этот ритм понемногу развязывал языки. Пыль забивалась в складки одежды, а весеннее солнце, хоть и поднялось, почти не давало тепла — лишь слепило, отражаясь от нагрудников.
— Ну и пополнение нам подкинули, — Чапай первым нарушил тишину, обернувшись в седле к новичкам. Рюкзак с устройством и припасами для мага за его спиной жалобно позвякивал при каждом шаге коня. — Раз уж нам суждено делить один костер ближайшие несколько дней, давайте узнаем, как вас в Летописи записывать, когда Спора до костей доберется.
Маг, ехавший чуть впереди разведчика, нервно поправил ремень своего медного выжигателя. Лицо у него было бледным, а на лбу, несмотря на утреннюю прохладу, выступил пот.
— Эдриан, — выдавил он, стараясь держаться в седле поувереннее. — Кафедра прикладной пиромантии, лучший на курсе по стабильности потока. Это устройство… Оно фокусирует ману через темнокварцевый сердечник, создавая струю чистого пламени в полторы тысячи градусов..
— Эдриан значит.. Имя выходца из западной части Столицы. Ты мне зубы не заговаривай своими цифрами, монарший сын, — хмыкнул Чапай. — Лучше скажи, если эта магия у тебя в руках чихнет, нам всем по облакам расходиться или только тебе плащ подпалит?
— Стабильность стопроцентная! — вспыхнул Эдриан. — Устройство прошло аттестацию при Академии.
— Аттестация — это милость Княжья, парень, — вклинился в разговор Натан, не оборачиваясь. — А в бою работает только закон выживания. Если твой выжигатель заклинит от сырости или грибной пыли, сможешь сотворить хотя бы искру, чтобы прикурить?
Маг замялся, и Спичка, ехавшая по левую руку от него, издала тихий, похожий на змеиное шипение смешок. Она явно не верила в магические побрякушки.
— А ты, следопыт? — Джа подал голос, не оборачиваясь. Его спина, прямая как струна, была лучшим ориентиром для отряда. — Имя, откуда пришел.
— Кай, — коротко бросил разведчик. В отличие от мага, он держался в седле как влитой. — Вырос в трущобах Народа, потом три года в егереях Внешнего Круга. Умею слушать камни и отличать свист ветра от хрипа твари.
— «Слушать камни», — прогудел Брус, это были его первые слова за всё утро. — В Зеро-Три камни поют, Кай. И песня их тебе не понравится.
— Посмотрим, — Кай прищурился, глядя на массивный щит Бруса. — Лис, говорят, был хорош. Я не он, но в темноте вижу не хуже кошки.
— Лис был нам братом, — Джа натянул поводья, заставляя коня замедлиться, и поравнялся с новичками. — А ты пока просто очередная затычка. Докажешь делом — получишь право на имя.
— Слушайте внимательно. Сектор Зеро-Три — это старые имперские гробницы под севером Народа, которые Спора превратила в свой рассадник. Там нет прямых углов и честных драк. Эдриан, твой выжигатель — наш главный козырь против грибных отродий, но если я увижу, что ты целишься в кого-то из товарищей — лично отправлю тебя на плаху. Кай, ты идешь за мной. Если почувствуешь запах гнили или услышишь что — сигналь сразу.
— Колдун тебя подери, Джа, — Чапай хлопнул по рюкзаку за спиной. — Ты так это расписал, что у меня аж в горле пересохло. Давайте приложимся к вину, пока солнце не скрылось. До вечера еще далеко, а духи катакомб трезвенников не любят.
Джа промолчал, что означало согласие.
Народ встретил отряд привычным гулом, теснотой приземистых каменных строений, запахом угольной гари, выпечки и чего-то непонятного. Здесь, вдали от сияющих шпилей столицы, жизнь была грубее и проще, а присутствие бойцов Нулевого Круга в их тяжелой, видавшей виды броне вызывало у прохожих смесь страха и недоумения.
— Два часа, — Джа остановился у центрального рынка, где ряды торговых лавок вгрызались в пространство между домами. — Оставляем коней в ближайшей конюшне. Оружие тоже, — он внимательно посмотрел на Чапая. — Городская стража не любит что-то, что длиннее ножа. Встречаемся прямо здесь, затем едем на выезд в Брайрштранд. Кто опоздает — пойдет до катакомб пешком. Кай, присмотри за магом, чтобы его не обчистили в первой же подворотне.
Отряд рассыпался, словно брызги ртути. Гробовщик сразу направился в сторону квартала аптекарей. Его интересовали не обычные бинты, а специфические реагенты: маринованные травы из восточных болот, способные на время заглушить боль в открытых ранах. Он шел бесшумно, а его прищуренный взгляд заставлял мелких лавочников предлагать лучший товар, лишь бы этот бледный худой человек поскорее покинул их лавку. Спичка исчезла в переулке, где пахло мазутом и серой. Ей нужно было пополнить запасы горючих смесей и проверить, не завезли ли из столицы новые катализаторы для огня. Она чувствовала себя здесь как дома — среди шипения пара и искр кузнечных мехов. Брус отправился к местному кожевнику. Его ростовой щит требовал новых креплений — старые ремни начали подгнивать от сырости, а в Зеро-Три любая мелочь могла стоить жизни всему отряду. Он шел молча, возвышаясь над толпой, и люди невольно расступались, видя на его груди серебряный череп послушника Культа Смерти. Кай и Эдриан остались вдвоем среди рыночной суеты.
— Слушай, парень, — Кай поправил лямку походного рюкзака и внимательно посмотрел на мага. — Держи свои вещи поближе к телу. В Народе любят блестящие штучки, особенно те, что выглядят как целое состояние в чеканных монетах. Идем за сухарями и вяленым мясом, пока тот верзила, — он украдкой кивнул в сторону Чапая — Не скупил весь запас провизии в округе. Оный же, сгрузив злополучный рюкзак мага, первым делом потянул носом воздух.
— Дружище, клянусь всеми опальными предками, если я сейчас не съем чего-нибудь, что не пахнет алхимией и дегтем, я начну грызть собственное седло.
Голова направился в сторону ближайшего трактира. Мартынов прочел название — «Сытый Крот», по слухам, в нем подавали лучшие говяжьи отбивные в районе. Чапаю нужно было не только набить желудок, но и прикупить пару фляг того самого эля, который помогал пережить что угодно в глубоких тоннелях. Джа остался один. Он медленно шел, оглядывая Народ. Ему нужно было заглянуть к интенданту местной бригады Нулевого Круга, чтобы получить дополнительные фильтры для масок — те, что выдали в штабе, могли не выдержать пять дней в Зеро-Три. Проходя мимо лавки старьевщика, он невольно вспомнил о разбитом зеркале, которое приволок Чапай. Бракованная магия была повсюду, и здесь, в Народе, она просачивалась в быт сквозь щели в старых указах. Джа нашел интендантский склад в подвальном помещении бывшего купеческого особняка. Внутри было прохладно, а стеллажи ломились от рулонного сукна и ящиков с казенным снаряжением. Интендант, грузный мужчина с пышными усами, долго изучал предписание, выданное в штабе, прежде чем выложил на прилавок запечатанную воском коробку.
— Плотные фильтры с угольным составом и экстрактом против грибка, — пробасил он. — Специальный заказ для северных секторов. Если Спора полезет напролом — они не спасут, но дышать сможете. Берегите их, командир, поставки из Внутреннего Круга сейчас задерживаются.
Забрав фильтры, Мартынов вышел на улицу. Солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая каменные стены Народа в густой медный цвет. У него оставалось немного времени, и он решил пройтись по центральной площади, чтобы тоже перекусить. Около лотков с товарами командир отряда увидел новеньких, один из которых рьяно торговался с купцом. Решив не беспокоить новобранцев попусту, Мартынов пошел к трактиру. У «Сытого Крота» было шумно. Джа только заходил внутрь, но через открытое окно уже видел спину Чапая. Тот сидел за угловым столом, перед ним возвышалась гора костей, а рядом стояли три пустые фляги, которые трактирщик как раз наполнял темным, пенистым элем. По лицу здоровяка было видно — жизнь снова обрела смысл. Протиснувшись сквозь толпу подгулявших ремесленников, солдат опустился на скрипучий табурет напротив Чапая. Трактирщик, не дожидаясь вопроса, профессионально швырнул на стол деревянную доску с истекающим соком куском говядины и кружку такого же темного, как у Головы, эля.
— О, Джа! — Чапай радостно осклабился, вытирая пену с верхней губы. — Я уж думал, ты там с интендантами инвентаризацию крыс проводишь. Попробуй мясо, клянусь короной, это лучшее, что случалось со мной со времен того пира в Столице.
Джа молча отрезал кусок говядины. Мясо было мягким, с пряным ароматом чеснока и диких трав — резкий контраст с тем, что им предстояло жевать в ближайшие пять дней.
— Фильтры забрал, — коротко сообщил он, запивая еду терпким напитком. — Нам выдали усиленные, с экстрактом против грибка. Видать, Ультимап не шутил, когда говорил, что в этот раз Спора будет злее.
Чапай сразу посерьезнел, на мгновение перестав жевать. Он покосился на окно, за которым медные отсветы заката медленно сменялись синевой сумерек.
— Злее, — повторил он тише. — Чтож они там такого учудили чтобы разозлить ее. Натан тоже всю дорогу твердит про «течение маны». Знаешь, Джа, когда даже Брус начинает обмазывать щит дегтем так густо, будто хочет в нем утонуть, мне становится не по себе. А тут еще этот парень с медной дурой наперевес и новенький проныра.
— Кай надежный, — перебил его Джа. — Я мельком видел, как он торгуется. Человек, который так бережет каждую монету, не будет разбрасываться своей шкурой. А маг… Маг — это наш факел. Либо он выжжет заразу, либо мы сгорим вместе с ним.
Чапай хмыкнул и поднял свою кружку:
— Ну, за то, чтобы «выжигатель» не превратился в «самоликвидатор».
Они доели в относительном молчании, наслаждаясь последними минутами гражданского уюта. Когда Джа бросил на стол пару чеканных монет, Чапай уже бережно упаковывал полные фляги в засаленную сумку.
Джа заметил их случайно. Среди привычной суеты рыночной площади две фигуры в глубоких серых капюшонах выбивались не цветом, а статикой — они стояли слишком неподвижно для этого живого хаоса. В какой-то момент один из них, чьи руки были скрыты широкими рукавами, быстрым, почти неуловимым жестом передал другому сложенный листок бумаги. Закаленное в боях солдатское зрение его не подвело — Мартынов успел выхватить символ на пергаменте: круг, грубо перечеркнутый тремя линиями.
— Чапай, — Джа едва заметно кивнул в сторону подозрительной пары, — видишь тех двоих? Это не местные.
Чапай, только что закидывавший сумку на плечо, мгновенно преобразился. Веселое хмельное добродушие исчезло, сменившись инстинктами хищника.
— Вижу. Похожи на проповедников микотерии или чего похуже. Что делаем?
— Берем. Только тихо.
Но «тихо» не получилось. Стоило бойцам Нулевого Круга сделать первый шаг в их сторону, как один из капюшонов дернулся. Незнакомцы не стали ждать — они рванули в разные стороны с поразительной прытью.
— Разделяемся! Тот, что с бумагой — мой! — крикнул Джа, срываясь с места.
Мартынов бросился в узкий переулок вслед за своей целью. Тяжелые сапоги грохотали по булыжнику, распугивая бродячих собак. Беглец был ловок: он перемахнул через груду пустых ящиков и скользнул под низкую арку жилого дома. Джа не отставал, на ходу сбрасывая мешающий плащ. Впереди замаячил тупик, но незнакомец, вместо того чтобы остановиться, буквально взлетел по приставной лестнице на крышу пристройки.
— Стой, падаль! — прорычал Джа, прыжком преодолевая последние метры и хватаясь за край лестницы.
Беглец в капюшоне, поняв, что Джа наступает на пятки, резко обернулся. В его руке блеснуло узкое лезвие.
— Тебе не стоило этого видеть, солдатик, — прошипел голос из-под ткани.
— Вы все так говорите перед тем, как сдохнуть, — Джа выхватил нож и пошел на сближение, игнорируя опасную высоту и качающуюся под ногами черепицу.
Мартынов не тратил время на раздумья. Он резко сократил дистанцию, навязывая ближний бой, где его опыт и вес давали преимущество. Ударом тяжелого кожаного сапога он пробил секцию старой черепицы, заставляя противника потерять опору. Пока тот балансировал, солдат перехватил его вооруженную руку и с хрустом вывернул кисть.
Нож со звоном улетел вниз, в темноту переулка. Джа навалился всем телом, прижимая врага к покатой крыше. Капюшон слетел, обнажая лицо, покрытое сеточкой татуированных линий, которые пульсировали в такт лихорадочному дыханию. Одним мощным ударом в челюсть, командир Аркаима отправил беглеца в царство снов.
Джа сбросил обмякшее тело сектанта с крыши пристройки прямо в кучу пустых корзин и спрыгнул следом, приземлившись с тяжелым костяным стуком. Быстрыми, выверенными движениями он связал руки пленника обрывком найденной здесь же веревки.
Из-за угла, тяжело отдуваясь и вытирая пот с лысины, вылетел Чапай. Его вид был крайне раздосадованным: на плече красовалось пятно от чьих-то потрохов, а кулаки были сбиты.
— Ушел, Джа! — выпалил он, упираясь руками в колени. — Юркий, гад, как вьюн. Сиганул в сточный канал, я только пятки его и видел. Слишком тесно там для моих габаритов.
Джа лишь коротко кивнул, не тратя время на упреки. Он кивком указал на своего “посыльного”.
— Обыщи его. У этого была бумага, но, может, найдется что-то еще.
Чапай, ворча под нос проклятия в адрес канализационных крыс, принялся бесцеремонно хлопать пленника по карманам.
Достав ту самую записку с непонятной эмблемой, Чапай увидел текст — «ьрхртлвйёы ёгнумтм шадлтиз.»
— Видимо это какой-то шифр, командир. Но тут без ключа не подобраться. Будь на то воля монарха, авось стража разгадает.
Вскоре он выудил из-под грязной рубахи тяжелый медный жетон на толстой цепочке. На нем красовался тот же самый перечеркнутый тремя линиями круг, а по ободу шла чеканка.
— Смотри-ка, латынь, — Чапай прищурился, пытаясь разобрать мелкие буквы под не очень способствующим этому светом фонаря в сумерках. — «Qui obliti et deleti sunt — iterum resurgent». Это что же получается… «Кто был забыт и стерт — восстанут вновь»? Звучит как девиз тех, кому очень хочется на костер.
— Или тех, кто уже считает себя мертвецом, — Джа взял подвеску, ощущая странный холод, исходящий от металла. — Не нравится мне это. Слишком организованно для простых фанатиков. Берем его и к ближайшему посту, пусть стража сама с ним возится. Нам пора к отряду.
Они подхватили пленника под руки и потащили его по узким закоулкам в сторону казарм городской стражи. Но не успели они пройти и двух кварталов, как сектант конвульсивно дернулся. Его глаза распахнулись, но в них не было страха — только фанатичный, безумный блеск.
— Смех… Вы слышите его? — прохрипел он, глядя куда-то сквозь Джа. — Это смеются те, кого вычеркнули из истории. Они снова идут править!
Раздался отчетливый хруст. Пленник резко сжал челюсти, и из уголков его рта мгновенно потекла густая иссиня-черная пена.
— Э, нет! — Чапай попытался разжать ему зубы, но было поздно.
Тело еретика выгнулось дугой, вены на шее вздулись, окрашиваясь в тот самый ядовито-черный цвет, а изо рта вырвался хриплый, клокочущий звук, отдаленно напоминающий торжествующий хохот. Спустя мгновение сектант обмяк в их руках, превратившись в тяжелый, пахнущий едкой щелочью труп.
Джа брезгливо разжал пальцы, позволяя телу свалиться в дорожную пыль.
— Капсула. Они не оставляют свидетелей.
— Ну и дела, — Чапай отшатнулся, вытирая руки о штаны. — Джа, если в Народе такое творится, то что нас ждет в Зеро-Три? Нам бы магу сказать, чтоб он свой «выжигатель» заранее расчехлял.
— Некогда, — Джа развернулся в сторону выезда из города. — Оставим его здесь, стража найдет утром. У нас осталось меньше пятнадцати минут до встречи. Если мы не уберемся из города сейчас, то нам грозит писать отчеты по неустойке до скончания веков.
Джа и Чапай вылетели на рыночную площадь ровно за три минуты до истечения срока. Кони уже были оседланы, а отряд — в полном сборе. Натан, скрестив руки на груди, меланхолично разглядывал пятно потрохов на плече Чапая, а Спичка, почуяв запах едкой химии, исходивший от рук командира, внимательно прищурилась.
— Выглядите так, будто встретили старых друзей и беседа не задалась, — проскрипел Натан, поправляя сумку с реагентами.
— Встретили тех, кто не любит долгих прощаний, — отрезал Джа, взлетая в седло. Его взгляд скользнул по Эдриану, который судорожно сжимал ремень своего медного устройства. — Маг, держи свой прикуриватель наготове. В городе неспокойно. Идем плотным строем.
Отряд «Аркаим» покинул городские ворота, когда последние лучи заката окончательно утонули в густом тумане, наползающем с восточных болот. Копыта коней выбивали искры из каменистой дороги, ведущей к Брайрштранду.