— Утро начинается не с кофе.
А с горячего выпуска остросюжетного, комедийно-психологического триллера «Нулевой Круг: Хроники Сброшенных Корон»!
Леденит душу количеством букв похлеще некоторых летописей!
Акция дня, только сегодня, три главы по цене одной!
Не проходите мимо!
Глава Ⅰ
Тишина
Тишина. В этой части Архива всегда тишина. Мертвая. Холодная.
Такая же холодная, как и воздух здесь. Холодная, как тьма, окутывающая массивные каменные стеллажи.
Порой сюда забегают зеваки из новоявленных послушников Культа, но не более. Да я и сам захожу сюда лишь изредка — память освежить.
Я — летописец. Сколько себя помню, всегда им был и, скорее всего, всегда им буду. Хожу по миру да собираю материал для летописи, чьи залы я воздвиг сам.
Однако эту секцию писал не я.
Проведя рукой по полкам с записями в толстых, кожаных переплетах — как же прекрасно, что я отдал предпочтение практичным тубусам, избавив Архив от громоздкой кожи — я вспомнил его.
Алехандро — первый летописец, собственной персоной.
Я помню его очень четко:
— Ты закончишь как я! — до сих пор вижу как он смеясь, кричал это в тот день.
Вы можете себе представить? Этот безумец пророчил МНЕ, его судьбу.
Я одернул руку от полки, словно обжигаясь об эту свору неприятных воспоминаний.
Несмотря на то что наша последняя встреча не оставляла после себя ничего, кроме дурных ретроспекций, в моем голосе все же мелькнула нотка тоски:
— А ведь это был твой последний день.. — тихо проговорил я. Эхо вторило мне невнятным шепотом.
Но тоска сменилась превосходством:
— И кто теперь закончит как ты? Посмотри где я сейчас. Твоему предсказанию не суждено сбыться.
Я вздохнул. Все же, я пришел сюда не затем чтобы предаваться ностальгии о предшественнике. Мне нужны ответы.
Видите ли — прожив несколько тысяч лет как несменный Летописец, я прекрасно помню и контракт, и вступление на должность, и весь свой быт на протяжении всего своего срока работы. Однако, недавно я обнаружил, что по какой-то неведомой мне причине, я совершенно ничего не могу сказать о своем прошлом до получения этого злосчастного Архива.
Поэтому, надеюсь что-то найдется в записях Алехандро.
Переходя от полки к полке, я смотрел на то, как сменяются эпохи, совершенно не прилагая к этому усилий: каждый стеллаж был пронумерован в соответствии с периодом времени.
Про эту секцию Архивов я знал не слишком много, даже несмотря на то, что Первый заставил меня прочитать здесь все, чтобы иметь полную картину произошедшего. Я усваивал лишь то, что считал нужным: правителей, войны, политику, города и события. Алехандро же всегда пытался охватить все что только мог. Бьюсь об заклад, именно поэтому он и сошел с ума — я усмехнулся.
Наконец, дойдя до примерной части, которая по моим расчетам совпадает с моим жизненным циклом, я начал смотреть записи.
В зале вновь воцарилась мертвая тишина, изредка нарушаемая шелестом сухих страниц.
Глава Ⅱ
Чужой Свет
— Вновь он пишет о цвете платья какой-то прачки, — я в раздражении листал страницы этих чертовых громоздких томов. — Совсем неудивительно что его разум не выдержал ТАКОГО нагромождения бессмысленных данных. Смерть его подери! — я случайно надорвал уголок пергамента от раздражения. — Если мне придется переписывать эту белиберду, то я за себя не руча… Хм, а вот это интересно.
Перелистнув поврежденный лист, я увидел текст:
«Период основания Княжества»
— “Будучи свободным от летописных дел..”, это не то.. “В их жизни была лишь яркая радость..”, тоже не то.. “..и в глубинах Великого Леса зародилась Капе..”, ЧЕРТ ВОЗЬМИ ЭТО ВСЕ НЕ ТО! — не сдерживая гнева выкрикнул я и швырнул злосчастную книженцию куда-то в глубину зала.
— Ай! — эхом разнесся по залу, откуда-то со стороны точки приземления моего импровизированного снаряда, возглас, настолько же удивленный, насколько был удивлен в тот момент я. — Каких монархов тут происходит?!
Я прошел за стеллаж и мой взор упал на нарушителя спокойствия. Им оказался какой-то молодой культист забредший сюда. Сидя на полу, в теплом свете лежащего рядом фонаря — единственного источника освещения в округе, и потирая ушибленную голову. Рядом лежала и мастерски запущенная мной книга.
— Это действительно хороший вопрос, — сказал я, облокотившись на массивный стеллаж. Постучав костяшками по камню, я ожидал ответов от неожиданного гостя, но к сожалению получил только вопросы:
— А-Архиепископ Эвил? Что привело Вас сюда, в столь отдаленное место? — спросил послушник подняв на меня глаза. Тени от фонарного огня плясали на его лице.
— Странный вопрос Летописцу, не находишь? — я вновь перестукнул пальцами по стеллажу глухой стук раздался звенящим эхом среди тишины высоких стеллажей. — Однако мой встречный вопрос ровно такой же. Что ты тут делаешь? Ищешь что-то определенное? — я лишь слегка наклонил голову, а парень уже еле заметно вздрогнул. Кажется попал в точку.
— Да ну что Вы, я просто заблудился, — неловко улыбнулся гость, почесав затылок — Не подскажете ли дорогу к выходу, пожалуйста? — он поднял свой фонарь, свет которого был таким чужим в этом царстве тьмы.
Странная реакция. Престранная, я бы сказал. Как и поведение и тот факт что он пришел сюда один, вне сомнений, целенаправленно.
— Прямо до монумента и направо через арочный свод, — я указал ему пальцем в нужную сторону. — Береги свой фонарь, юноша. Не советую тебе находиться здесь без него.
Парень поблагодарил меня, поспешно собрался, чуть не уронив свой фонарь и ушел так же быстро как и появился.
Очень интересно. Нужно будет поручить Епископу Киллрилу проверить свою паству. Все таки люди склонны к искушениям — кто откажется от соблазна записать себя в истории как мудрого, а соперника как дурака?
Но что-то мне подсказывает что дело тут не в этом. Вернее, не совсем в этом. Кто знает какие интриги плетутся там, где нет Культа Смерти? А таких мест, к сожалению, в последнее время становится только больше. Ну и морока.
И все же, я отвлекся. Я изможден, но все же вынужден копаться в этом сборнике восторга, прозревшего слепца, если уж действительно хочу докопаться до правды.
Глава Ⅲ
Смерть и Сырки
Глубокие залы Архива сменились более “живыми” коридорами. Здесь мертвая тишина уступала место мерному бормотанию молитв и запаху восковых свечей, смешанному с чем-то… Непривычно сладким.
Ивил шел размеренно. Его черный, бесформенный балахон поглощал свет редких фонарей, а белая маска казалась единственным ярким пятном в этом полумраке. Послушники, попадавшиеся на пути, замирали, прижимаясь к стенам. Для них он не был просто «начальником» — он был воплощенным мифом, Архиепископом, чья рука писала историю дедов их дедов еще до того, как те научились ходить.
В центральном зале яруса, у подножия массивного изваяния Смерти, копошилась худощавая фигура в черных одеждах жреца.
Епископ Килрил был в своем репертуаре. Несмотря на свои шестьдесят, он с удивительной для его возраста энергией расставлял на алтаре аккуратные ряды сырковых подношений. Его лысая голова блестела в свете ламп, а статная, чуть сутуловатая спина напряглась, когда он почувствовал приближение своего наставника:
— Великий Летописец! — Килрил обернулся, и его бледное лицо озарилось фанатичным блеском серых глаз. Он склонился в глубоком, почтительном поклоне. — Ваше появление подобно финальной точке в манускрипте. Что же заставило вас покинуть священную тишину глубоких залов?
Ивил остановился в нескольких шагах. Со стороны казалось, что столкнулись две разные эпохи: старый, но все еще полный жизни человек и нечто, стоящее вне времени, источающее смерть.
Проигнорировав вопрос, Ивил спросил:
— Сегодня без «Александровых»?
— К сожалению. Их более нигде не достать, ведь тот добрый купец, что предоставлял нам их поставки, отправился в любящие объятия Смерти, — Килрил покачал головой с легкой досадой. — Прискорбно, ведь они были мощным подношением Отцу Тишины.
— Воистину. Что ж, я не за этим пришел сюда, — голос Ивила прозвучал сухо. — Мне нужно чтобы ты тщательно проверил своих людей.
Епископ мгновенно подобрался. Его пальцы, только что нежно поправлявшие тарелку сырка, сжались в кулаки:
— Кто-то осмелился потревожить Ваш покой? Назовите имя, и я лично прослежу, чтобы его следующая глава в Летописи закончилась преждевременно.
— Имени я не знаю, — Ивил слегка наклонил голову набок, словно перечитывая невидимые записи перед собой. — Один из твоих молодых “детей” заблудился на ярусе Алехандро. С фонарем.
Старик нахмурился. Его лицо приобрело выражение гробовой серьезности, за которое его одновременно боялись и уважали в Культе.
— Заблудился? В нижних ярусах? — Епископ выпрямился, потирая подвеску Культа в виде золотого черепа, с символом бесконечности на лбу. — Позвольте, это невозможно. Каждый послушник знает — за черту яруса Культа заходить нельзя. Это не просто нарушение устава, это ересь против самого Смерти!
Ивил медленно перевел взгляд на алтарь, где среди свечей лежали подношения.
— Ты развил веру в величие Смерти до впечатляющих масштабов, Килрил. Но не забывай: там, где появляется догмат, всегда найдется и тот, кто захочет его обойти. Проверь своих людей, — голос Ивила опустился до холодного, мрачного приказа. — Особенно тех, кто проявляет излишний интерес к истории Княжества. Всех причастных допросить. Неугодных зачистить. Ибо Смерть — не конец пути..
— Но его цель, — завершил девиз культа Епископ.
Килрил поклонился еще ниже чем ранее, его голос дрожал от смеси преданности и ярости:
— Будет исполнено, Великий Архиепископ. Я устрою проверку каждого. Каждой души. Никто не скроет своих помыслов от взора Смерти… И его верного Епископа.
Ивил ничего не ответил. Он уже развернулся, и его черная фигура начала медленно растворяться в тени коридора, ведущего обратно, в тишину.
Килрил еще долго смотрел ему вслед, прежде чем с удвоенной энергией вернуться к своим обязанностям, бормоча под нос что-то о «недостойных адептах» и «чистоте вкусов».