Приём крестьян затянулся. Солнце уже скрылось за горизонтом когда гул в зале наконец стих, и княгиня осталась одна.
Она вздохнула, и слегка опустилась, утопая в меху — и вдруг ощутила, как по спине пробежал холод, дышащий из-за звериных шкур у трона. В следующее мгновение из темноты возникла рука и зажала ей рот, не давая издать ни звука.
Княгиня дёрнулась, пытаясь обернуться, и увидела, как из-за трона к ней тянутся длинные, бледные пальцы.
Вторая рука сомкнулась на плече и медленно, но неотвратимо развернула княгиню обратно.
Третья легла на лоб.
Четвёртая. Пятая… Голову заполнял нарастающий шёпот.
И вдруг двери залы тихо приотворились. В проёме показалась голова слуги.
Руки исчезли — будто их и не было. Шёпот стих в одно мгновение.
Только холод, оставшийся на шее, говорил о том, что всё это было взаправду.