Оригинал обращения Аделя Потешного, со слов основателя Культа Великого Яйца.
Однажды, давным давно, когда не было ещё и намёка на государство наше, пришли к Потешки 3 ангела - яркие, с 6 крыльями и похожими более на яйца. Первым заговорил тот, что был слева, а звали его Тешапиэль:
Слушай, о человек потешный,
знай, отчего падёт земля твоя,чьими руками будет разорван мир.
Наступят времена,когда люди размножатся, яко песок морской,
и построят башни до небес,но не для славы Бога,
а для славы железа и чисел.И разделятся они на царства без царей,
но с владыками невидимыми да жадными,что сидят в кристаллических гробах,
где пульсируют огни, яко сердца демонов.И не будет мира между ними.
Ни день не пройдёт без спора,ни неделя без угрозы,
ни год без закалки мечей в огне.Назовут сие холодной войной,
но холод будет лишь в сердцах их.В недрах земли зреют драконы порчи,
что станут семенами пепла,готовые пасть при первом крике совы.
И придёт час седьмой в седьмой день седьмого года седьмого десятилетия века двадцатьпервого,
не по воле Бога,а по слепоте владык.
Ибо два стана,кои враждовали дольше, чем память человеческая,
в тот деньне вынесут тишины.
Один пошлёт огненные семена в стан иной,думая: "Сокрушу его первым, да останусь жив".
Но иной уже сжал в руке рычаг красный,и шептал: "Пусть падут все, коли паду я".
И тогда разом, в миг,короче вздоха младенца,
тысячи солнц взойдут на земле,солнца гнева без лица:
белые, яростные, пожирающие тени.Выжгут очи тем, кто взирал,
обратят камень в пыль,а плоть - в тень на стене.
Города обратятся в прах,реки вскипят,
небо почернеет от пепла,яко саван на мёртвом.
И останется лишь дыхание порчи:ветер, несущий пепел, огонь и яд,
что проникает в грудь и в кровь.Так падёт Век Железный,
и начнётся Век Тишины и Голода.Лишь немногие спасутся
в каменных утробах,где ждут, молясь без слов,
пока земля не забудет их вину.Следующим замолвил тот, что стоял справа, а имя ему было Шафатион:
Много лун пройдёт с тех пор,
как огонь небесный пожрёт грады,и земля облечётся в скорбь,
и реки станут горьки, яко полынь,и ветер принесёт смерть в каждом вздохе.
Но не погибнет надежда людская,ибо уготован путь - не мечом, не огнём.
Когда сын человеческий смирится,и отринет пути войны,
и не будет мечтать о власти, но о хлебе, -тогда придёт Великий Крякос.
Он птица чудная,высотою пятнадцать саженей,
оперение его - как ночь звёздная,очи его - как угли в пепле.
Не родится он от плоти,а из взрыва того
что прежде жгло небеса.И утка простая,
что жила в тени руин,вознесётся,
облечённая в броню шрабидиевую,сияющую, как заря после бури.
Так и явится Крякос -не в гневе, а в милосердии.
И возопит Крякос над землёю опустошённой,и отложит он Великое Яйцо,
не подобное яйцам земных птиц.Оно темно, яко смоль,
и пульсирует, яко сердце мёртвого мира.Во время полнолуния
оно всосёт в себявсе болезни, что гложут дух,
всю жестокость, что режет плоть,всю порчу, что поглотила старый мир.
И когда наполнится оно,расколется, да исчезнет в бездне,
земля станет чиста,яко младенец в колыбели.
Но отложит Крякос ещё яйца,белые, яко первый снег на горе,
великие, яко шатры царей древних.Внутри - не желток, но плоть живая,
не тухнущая, не иссякающая,вкусом - сладчайший мёд,
один укус - как десять быков.И заречёт Крякос:
возьмите, едите, и не будет голода,ибо яйца сии - дар на все роды.
Не будет войны -ибо не будет нужды,
и не будет зависти -ибо хватит всем.
Последним заговорил тот, что был в центре, остальных на голову выше - Потешкирион, вославу имени которого король и взял слово "потешки":
Сие деяние - не для руки, что трясётся,ни для сердца, что таит страх пред тьмой.
Лишь тот, чей дух чист,да дерзнет на священный обряд.
Прежде всего, да воздвигнут горнило нового рода -печь перерождения шрабидиева,
чудо из стали и молитвы,созданное по записям на бумаге синей.
Пусть вложат в его чрево руду порчи,
что добывается из недр,и да зажжётся в нём огонь превращения.
Изменит руда сущность своюстанет он шраранием,
металлом промежуточным,что дрожит меж бытиём и изменением.
Пусть возьмут шрараний сей,да погрузят его в воду светлую,
не жгущую, но очищающую,что раны лечить способна.
Во мгновении окашрараний, коснувшись воды,
возродится шрабидием,камнем живым, синим светом облечённым.
Из него пусть выкуют доспехи шрабидиевы,не для войны, а для милосердия,
для спасения от порчи.И в день великого знамения,
облачённые в доспехи,пусть согреют алтарь пепла,
это гордостью была людскою,и смерть им дала,
пусть согреют горящее огня, горящее солнца,и дозволят взрыву свершиться -
не конец это, а лишь начало.Из огня и пепла,
из скорби и надежды,возникнет Великий Крякос,
и узрит земля милосердиеза годы долгие в страдании.
Заговорили вдруг они все вместе:Внимай же словам нашим, смертный,
ведь предстоит тебепередать слова сии народу.
А чтоб не забыл тыпредназначение своё,
не ругай нас - оставим шрамна лице твоём.
После этих слов они выжгли лицо Потешки, оставив лишь обугленное мясо. От того он носит капюшон красный, от того носит маску, от того не хочет показывать лицо своё. Агонию свою он умел скрывать, строил из себя шута потешного. Теперь же его предназначение выполнено, и знаете вы, что ждёт наших потомков - смерть и разрушение от нескончаемой войны, одна с надеждой на последующее возрождение.